YouTube и Cyando: когда платформы видеохостинга несут прямую ответственность за нарушение авторских прав пользователями в праве ЕС

Спор возник в рамках двух самостоятельных производств, рассматривавшихся Федеральным верховным судом Германии (Bundesgerichtshof). По делу C-682/18 музыкальный продюсер Франк Петерсон инициировал разбирательство против компании YouTube LLC и ее материнской компании Google LLC в немецких судах общей юрисдикции. Петерсон заявил требования о защите авторских и смежных прав на ряд музыкальных записей и исполнений артистки Сары Брайтман, а также на музыкальные произведения из каталога принадлежащего ему частного издательства. В ноябре 2008 года анонимные владельцы учетных записей загрузили на платформу YouTube несанкционированные аудио- и видеозаписи концертов Брайтман в рамках тура Symphony Tour, а также композиции из альбома A Winter Symphony, что позволило пользователям воспроизводить эти материалы в режиме потокового вещания по запросу без согласия Петерсона.

По делу C-683/18 международное научное издательство Elsevier Inc. подало иск против Cyando AG — оператора файлообменного сервиса (киберлокера) Uploaded. Elsevier установило, что различные защищенные авторским правом монографии и учебные пособия, включая медицинский справочник Анатомия Грея (Gray's Anatomy) и издание Материаловедение и инженерия (Materials Science and Engineering), хранились на серверах Cyando и распространялись среди неограниченного круга лиц посредством ссылок на скачивание, размещавшихся на сторонних сайтах-индексаторах и тематических блогах. Платформа Cyando обеспечивала анонимное хранение данных и применяла партнерскую программу, выплачивавшую загрузившим файлы пользователям денежное вознаграждение в зависимости от объема скачиваний, генерируемого их материалами.

Столкнувшись с этими взаимосвязанными требованиями, Bundesgerichtshof приостановил производство по обоим делам и направил в Суд Европейского союза несколько принципиальных вопросов. Немецкий суд просил разъяснить, совершают ли операторы видеохостингов и киберлокеров акт сообщения для всеобщего сведения в значении статьи 3(1) Директивы 2001/29/EC (Директивы InfoSoc), и сохраняют ли такие операторы право на условное освобождение от ответственности хостинг-провайдера согласно статье 14(1) Директивы 2000/31/EC (Директивы об электронной коммерции).

Взаимодействие между прямым нарушением авторских прав и правовыми иммунитетами информационных посредников долгое время вызывало доктринальные споры на внутреннем рынке ЕС. Согласно статье 3(1) Директивы 2001/29/EC, государства-члены обязаны закреплять за авторами исключительное право разрешать или запрещать любое сообщение своих произведений для всеобщего сведения по проводам или средствам беспроводной связи, включая доведение до всеобщего сведения таким образом, чтобы представители публики могли иметь доступ к ним из любого места и в любое время по собственному выбору. Это исключительное право создавалось как фундаментальная экономическая гарантия, которую европейская судебная практика толкует расширительно, чтобы обеспечить создателям справедливое вознаграждение за любое несанкционированное публичное использование результатов их интеллектуального труда.

Параллельно с этим режимом статья 14(1) Директивы 2000/31/EC закрепила горизонтальный иммунитет от ответственности для промежуточных поставщиков, оказывающих услуги хостинга, состоящие в хранении информации, предоставленной получателем услуги. В рамках этой «безопасной гавани» посредник освобождается от материальной ответственности за убытки, причиненные хранящимися данными третьих лиц, при соблюдении двух кумулятивных условий: у него должны отсутствовать фактические сведения о незаконном характере деятельности либо осведомленность об обстоятельствах, очевидно указывающих на такую деятельность, а при получении таких сведений или возникновении такой осведомленности он обязан оперативно принять меры по удалению информации либо блокированию доступа к ней.

Принципиально важно, что обе директивы принимались без четкой законодательной иерархии, определяющей соотношение непосредственного контроля автора по статье 3(1) Директивы InfoSoc с освобождением от ответственности по статье 14(1) Директивы об электронной коммерции. Если бы автоматизированная техническая передача данных посредником признавалась непосредственным актом сообщения для всеобщего сведения, оператор платформы оказывался бы прямым правонарушителем. Это ставило под сомнение саму возможность одновременного признания его пассивным хостинг-провайдером, имеющим право ссылаться на иммунитет статьи 14(1).

Большая палата Суда ЕС разрешила вопрос о прямой ответственности, подтвердив устоявшуюся многокритериальную практику в отношении понятия сообщение для всеобщего сведения. По смыслу статьи 3(1) Директивы 2001/29/EC для возложения ответственности требуются как акт сообщения, так и передача произведения публике, под которой понимается неопределенная и достаточно многочисленная аудитория, не учитывавшаяся правообладателями при даче первоначального согласия на распространение. В спорах о платформах хостинга ключевой юридический вопрос сводился к тому, образуют ли действия оператора акт сообщения, совершенный с полным осознанием последствий своего поведения.

Суд постановил, что оператор видеохостинга или сервиса хранения файлов не совершает сообщения для всеобщего сведения по смыслу статьи 3(1) лишь фактом предоставления технической инфраструктуры, позволяющей пользователям делать контент доступным. Ссылаясь на пункт 27 преамбулы Директивы 2001/29/EC, Суд подчеркнул, что простое предоставление материальных условий для обеспечения или осуществления сообщения само по себе не образует акта сообщения. Чтобы действия оператора платформы переросли в прямое правонарушение, он должен совершить умышленное вмешательство, играющее незаменимую роль в предоставлении доступа к незаконному контенту.

Посредник играет такую незаменимую роль, когда вмешивается с прямой целью содействия нарушению авторских прав либо когда его поведение свидетельствует о сознательном безразличии к незаконному использованию объектов. Суд указал, что оператор должен действовать с полным осознанием последствий своих шагов по предоставлению публике доступа к охраняемым произведениям: сервис должен не просто способствовать публикации третьими лицами в абстрактном смысле, но целенаправленно помогать пользователям обходить контроль правообладателя.

По делам Петерсона и Elsevier истцы доказывали, что технические функции современных коммерческих платформ — автоматическая индексация, алгоритмический поиск, рекомендательные системы на основе предпочтений и категоризация контента — превращают пассивный хостинг в активное умышленное вмешательство по смыслу статьи 3(1). И YouTube, и Cyando использовали сложные механизмы индексации, структурировавшие пользовательские загрузки в удобные каталоги, что истцы квалифицировали как автономное представление творческих произведений новой публике.

Большая палата отвергла столь категоричную квалификацию. Суд указал, что автоматизированная обработка, семантическая категоризация, алгоритмическое ранжирование и автоматические рекомендации призваны облегчить навигацию по колоссальному объему стороннего контента. Сами по себе эти технические операции не доказывают, что оператор платформы знает о конкретных охраняемых произведениях на своих серверах или контролирует их. Автоматическая выдача результатов поиска или рекомендованных видеоматериалов отражает программные ответы на запросы пользователей и историю их просмотров, а не автономное решение посредника довести конкретное произведение до публики.

Аналогичным образом Суд постановил, что коммерческий характер платформы и показ рекламы не меняют юридической природы вмешательства посредника по статье 3(1). Хотя операторы платформ стремятся максимизировать трафик и рекламные доходы, само по себе извлечение прибыли не доказывает, что оператор умышленно вмешивается в процесс с целью предоставить публике несанкционированный доступ к объектам авторского права. Экономический интерес сам по себе не может превратить нейтрального поставщика хостинга в прямого нарушителя.

Чтобы помочь национальным судам определить, переходят ли действия оператора в умышленный акт сообщения, Суд сформулировал конкретный, неисчерпывающий перечень факторов, свидетельствующих об умышленном вмешательстве:

Большая палата подчеркнула, что эти обстоятельства необходимо оценивать в совокупности. Признание факта сообщения для всеобщего сведения требует убедительных доказательств того, что оператор платформы сознательно отказался внедрять надлежащие технические меры, которые разумно осмотрительный участник оборота применил бы для действенного пресечения нарушений, либо выстроил свою бизнес-модель так, чтобы напрямую извлекать коммерческую выгоду из несанкционированного трафика.

Уточнив пределы применения статьи 3(1) Директивы 2001/29/EC, Суд перешел ко второму ключевому вопросу: при каких условиях онлайн-платформа подпадает под иммунитет хостинг-провайдера по статье 14(1) Директивы 2000/31/EC. Данная защита ограждает посредника от денежных требований, включая возмещение убытков и судебных расходов, при условии, что он строго ограничивается ролью поставщика услуг информационного общества, деятельность которого носит исключительно технический, автоматический и пассивный характер.

Опираясь на предшествующую практику по делам Google France (соединенные дела C-236/08 – C-238/08) и L'Oréal v eBay (дело C-324/09), Большая палата установила, что посредник утрачивает иммунитет по статье 14(1) лишь в том случае, если он играет активную роль, дающую ему знание о хранящихся по запросу пользователей данных либо контроль над ними. При оценке активности платформы необходимо выяснять, оказывает ли оператор содействие, направленное на оптимизацию отображения конкретных загруженных произведений либо их продвижение таким способом, который свидетельствует об интеллектуальной осведомленности или редакторском контроле.

Принципиально важно, что оператор не лишается правового иммунитета только из-за применения программного обеспечения для индексации файлов, систематизации интерфейса или форматирования чужих загрузок в целях технической совместимости с различными устройствами пользователей. Поскольку эти алгоритмы работают автоматически без участия человека, они не дают посреднику той степени смыслового контроля, которая превратила бы пассивный хостинг в активного соучастника, осознающего незаконный характер размещенной информации.

Согласно статье 14(1)(a) Директивы 2000/31/EC, посредник теряет иммунитет, если он располагает фактическими сведениями о незаконной деятельности либо осведомлен об обстоятельствах, очевидно указывающих на нее, но не принимает оперативных мер по удалению или блокированию доступа к контенту. Большая палата сформулировала строгие доказательственные требования к тому, когда направленное правообладателем уведомление порождает фактическую осведомленность.

Суд подчеркнул, что общей, абстрактной осведомленности о том, что платформа в принципе используется для незаконного распространения контента, недостаточно для лишения оператора иммунитета хостинга. Поскольку статья 15(1) Директивы 2000/31/EC запрещает государствам-членам возлагать на посредников общую обязанность мониторинга, осведомленность по смыслу статьи 14(1) не может презюмироваться из одной лишь высокой статистической вероятности массовых нарушений на платформе. От информационного посредника нельзя юридически требовать сплошного превентивного анализа миллионов ежедневных загрузок.

Следовательно, фактическая осведомленность возникает только тогда, когда посредник получает уведомление, содержащее достаточный объем фактических и правовых данных, позволяющих добросовестному хостинг-провайдеру выявить неправомерность размещения файла без проведения комплексного правового или фактического расследования. Если в уведомлении указан конкретный файл, представлены проверяемые подтверждения прав заявителя и приведена точная веб-ссылка (URL), оператор обязан действовать без промедления. Если после получения столь конкретного уведомления оператор не принимает оперативных мер по удалению материала, он утрачивает защиту статьи 14(1) и несет имущественную ответственность на общих основаниях.

Даже если посредник освобождается от прямой ответственности по статье 3(1) Директивы InfoSoc и успешно доказывает право на иммунитет по статье 14(1) Директивы об электронной коммерции, в отношении него могут быть вынесены судебные запреты. Согласно статье 8(3) Директивы 2001/29/EC, государства-члены обязаны гарантировать правообладателям возможность требовать судебного запрета в отношении посредников, чьи услуги используются третьими лицами для нарушения авторских или смежных прав. Этот процессуальный способ защиты не зависит от вины или личной неправомерности действий самого посредника.

В рамках дела Петерсона Bundesgerichtshof обратился с вопросом о том, вправе ли национальное процессуальное право Германии обусловливать выдачу судебного запрета по статье 8(3) требованием о том, чтобы правообладатель предварительно уведомил оператора платформы о первичном нарушении и предоставил ему возможность удалить контент во внесудебном порядке. По немецкому праву (в частности, в рамках доктрины Störerhaftung — ответственности нарушителя, создающего помеху) с хостинг-провайдера не могли быть взысканы судебные расходы или вынесен немедленный судебный запрет, если только он не нарушил специальную обязанность осмотрительности после неисполнения полученного предупреждения.

Большая палата подтвердила совместимость этого внутригосударственного требования с правом ЕС. Суд постановил, что статья 8(3) не препятствует действию национальных процессуальных норм, требующих от правообладателя предварительно уведомить оператора платформы и предоставить ему шанс устранить нарушение до обращения в суд. Данное процессуальное условие препятствует злоупотреблению исками и сохраняет баланс, заложенный Директивой об электронной коммерции, предотвращая возложение на добросовестного посредника бремени судебных расходов по неожиданному иску до того, как ему вообще сообщили о незаконной загрузке.

Решение по делу YouTube и Cyando было принято в поворотный исторический момент: толкование директив 2000 и 2001 годов давалось как раз тогда, когда в июне 2021 года истекал срок транспонирования государствами-членами Директивы (ЕС) 2019/790 об авторском праве на едином цифровом рынке (Директивы DSM). Разграничение между толкованием прежней нормативной базы и специальным регулированием статьи 17 Директивы DSM имеет фундаментальное доктринальное значение.

Статья 17 прямо переопределила правовой статус поставщика услуг по совместному использованию контента онлайн (OCSSP). В силу статьи 17(1) такой поставщик осуществляет акт сообщения для всеобщего сведения или акт доведения до всеобщего сведения, когда предоставляет публике доступ к произведениям, загруженным пользователями сервиса. Более того, статья 17(3) прямо установила, что иммунитет хостинга, предусмотренный статьей 14(1) Директивы 2000/31/EC, не применяется к ситуациям, подпадающим под статью 17. Вместо этого квалифицированные платформы обязаны либо получать лицензии у правообладателей, либо выполнять строгие совокупные требования по принятию исчерпывающих мер («best efforts»), чтобы избежать прямой ответственности за действия пользователей.

Большая палата по делу YouTube и Cyando прямо оговорила, что ее преюдициальное толкование применимо строго ratione temporis — к обстоятельствам, возникшим до вступления в силу Директивы DSM. Для сервисов, выходящих за рамки законодательного определения OCSSP по смыслу статьи 2(6) Директивы 2019/790 (например, для простых облачных хранилищ, закрытых киберлокеров без публичной витрины или корпоративных файловых репозиториев), сформулированные в решении YouTube и Cyando выводы остаются руководящим ориентиром в общем авторском праве ЕС.

После вынесения преюдициального постановления Суда ЕС соединенные дела вернулись в Федеральный верховный суд Германии для окончательного разрешения споров на основе национального права (BGH, решения от 2 июня 2022 года по делу I ZR 140/15 YouTube II и по делу I ZR 53/17 Uploaded II). Применив установленные Судом ЕС критерии, Bundesgerichtshof пришел к диаметрально противоположным выводам в отношении двух операторов, наглядно продемонстрировав действие правовой позиции Большой палаты на практике.

В деле YouTube II Федеральный верховный суд Германии отклонил требования Франка Петерсона о взыскании убытков с YouTube. Суд пришел к выводу, что YouTube не совершал умышленного акта сообщения для всеобщего сведения по смыслу статьи 3(1). Сервис внедрил стандартные процедуры уведомления и удаления контента (notice-and-takedown), задействовал автоматические системы верификации (включая Content ID) и закрепил в пользовательском соглашении запрет нарушать авторские права. Петерсон же не направлял конкретных уведомлений с указанием точных URL спорных файлов до подачи иска о возмещении ущерба. В отсутствие фактической осведомленности о конкретных нелегальных файлах YouTube сохранил право на освобождение от ответственности по статье 14(1) и не мог отвечать за убытки ретроспективно.

Напротив, в деле Uploaded II Bundesgerichtshof вынес решение против Cyando. Немецкий суд признал Cyando виновным в несанкционированном сообщении для всеобщего сведения, поскольку бизнес-модель платформы была целенаправленно ориентирована на стимулирование нелегального обмена файлами. Cyando предоставлял анонимное хранилище без встроенного публичного поиска, но выплачивал вознаграждение пользователям за высокий объем скачиваний, заведомо зная, что в реальности этот трафик генерировался популярными объектами авторского права, ссылки на которые публиковались на внешних сайтах-агрегаторах. Сознательно выстроив сервис для извлечения дохода из пиратских загрузок и не внедрив надлежащих технических мер контроля, Cyando совершил умышленное вмешательство, лишившись как статуса «безопасной гавани», так и иммунитета от прямой ответственности.

Постановление Большой палаты по делу YouTube и Cyando установило выверенные доктринальные границы ответственности интернет-посредников. Отказавшись приравнивать само по себе функционирование автоматизированной платформы с рекомендательными алгоритмами к акту сообщения для всеобщего сведения, Суд сохранил фундаментальный смысл защитных иммунитетов для нейтральных хостинг-провайдеров. Умышленное вмешательство требует доказательства конкретного субъективного или системного дефекта: оператор должен либо намеренно поощрять нарушения через стимулы, либо проявлять явную недобросовестность при получении конкретных уведомлений, либо систематически игнорировать принятые в отрасли технические меры защиты.

Одновременно с этим решение разрушило презумпцию, согласно которой киберлокеры и коммерческие файлообменники могут прикрываться пассивным нейтралитетом, ведя бизнес, зависимый от массового пиратства. Если посредник проектирует операционные и партнерские механизмы для монетизации нелегального трафика, европейское авторское право рассматривает его не как нейтральный хостинг, а как умышленного соисполнителя публичного сообщения.

Такой дифференцированный подход обеспечивает правовую определенность на двух уровнях цифрового регулирования в Европе. Для споров по фактам прошлого и для субъектов, не подпадающих под действие статьи 17 Директивы (ЕС) 2019/790, выработанные в деле YouTube и Cyando стандарты требуют от хостингов подтверждаемой институциональной осмотрительности. Посредники, применяющие надежные превентивные инструменты и оперативно реагирующие на конкретные жалобы, сохраняют юридический иммунитет; те же, кто конструирует свои сервисы ради содействия неправомерному доступу или заработка на нем, несут прямую ответственность по авторскому праву ЕС.