Свобода открытого моря: кто вправе пресекать пиратство и нерегулируемый промысел в международных водах?

Согласно статье 86 Конвенции ООН по морскому праву, открытым морем признаются все части моря, которые не входят ни в исключительную экономическую зону, ни в территориальное море, ни во внутренние воды какого-либо государства. На основании статьи 92 суда плавают под флагом только одного государства и, кроме исключительных случаев, подчиняются его исключительной юрисдикции в открытом море.

Исключительная юрисдикция служит основой стабильности на море, предотвращая пересекающиеся притязания на власть, способные привести к конфликту. Любое изъятие из этого правила должно быть прямо закреплено в Конвенции либо вытекать из иных норм международного права, таких как право преследования по горячим следам или отдельные соглашения о высадке на борт.

Статья 101 Конвенции ООН по морскому праву определяет пиратство как любой неправомерный акт насилия, задержания или грабежа, совершаемый с личными целями экипажем или пассажирами частновладельческого судна. Принципиально важно, что такие деяния должны совершаться в открытом море против другого судна либо находящихся на нем лиц.

Требование о «личных целях» выступает ключевым ограничением: оно отделяет пиратство от политически мотивированного насилия или терроризма, на которые универсальная юрисдикция в рамках морского права может не распространяться. Пиратскими могут быть признаны лишь частные суда; военный корабль или государственное судно, чей экипаж поднял мятеж и совершает подобные акты, по своему статусу приравнивается к частному судну.

Статья 105 Конвенции ООН по морскому праву наделяет каждое государство правом захватить пиратское судно или летательный аппарат в открытом море. Это один из немногих случаев применения универсальной юрисдикции, позволяющий арестовать виновных лиц и изъять имущество.

В силу статьи 105 судебные органы государства, совершившего захват, вправе определять наказание и принимать решения относительно судьбы судов и имущества. Универсальная юрисдикция опирается на признание пиратов hostis humani generis — врагами всего рода человеческого — и гарантирует, что правонарушители не найдут убежища в международных водах.

В отличие от пиратства, ННН-промысел не дает государству универсальной юрисдикции для высадки на борт или задержания иностранных судов в открытом море. Принудительные меры, как правило, вправе применять лишь государство флага либо уполномоченные органы в рамках региональных рыбохозяйственных организаций.

Прибрежные государства обладают исполнительными полномочиями в пределах своей исключительной экономической зоны (ИЭЗ), однако в открытом море преимущественные права сохраняет государство флага. Это нередко создает юрисдикционный пробел: суда переходят под флаг стран, практически не осуществляющих регуляторный надзор, что известно как использование «удобных флагов».

Статья 110 Конвенции ООН по морскому праву строго ограничивает право на осмотр в открытом море. Военный корабль вправе высадиться на иностранное торговое судно лишь при наличии разумных оснований подозревать его в пиратстве, работорговле, несанкционированном вещании, в отсутствии национальности либо в том, что судно в действительности имеет ту же национальность, что и данный военный корабль.

Поскольку статья 110 не включает сохранение ресурсов или рыболовные нарушения в число допустимых оснований, военные корабли не наделены общим правом на осмотр подозрительных рыболовных судов. Без прямых договорных исключений либо согласия государства флага высадка на иностранное судно в открытом море нарушает международное право.

Для восполнения пробелов в правоприменении государства учреждают региональные рыбохозяйственные организации. Эти структуры вырабатывают природоохранные меры, которые государства-члены обязуются обеспечивать в отношении судов под собственным флагом.

Подобные соглашения нередко включают протоколы высадки и досмотра, позволяющие государствам-участникам подниматься на борт судов друг друга для проверки соблюдения природоохранных правил. Однако такие полномочия носят договорный характер, не вытекают автоматически из общего международного права и не связывают государства, не входящие в состав организации.

Право преследования по горячим следам, закрепленное в статье 111, дает прибрежному государству право продолжать преследование иностранного судна в открытом море при наличии достаточных оснований считать, что судно нарушило законы в пределах юрисдикции прибрежного государства.

Преследование должно быть непрерывным и должно начинаться в пределах территориального моря или ИЭЗ. Как только преследуемое судно входит в территориальное море своего или третьего государства, преследование прекращается во избежание эскалации юрисдикционного конфликта в чужих суверенных водах.

Переход из ИЭЗ в открытое море создает практические препятствия для принудительного исполнения законов. Хотя прибрежное государство обладает суверенными правами на ресурсы в ИЭЗ, оно не имеет полной суверенной юрисдикции над всеми иностранными судами.

Незаконный промысел в ИЭЗ влечет ответственность по законам прибрежного государства, однако допустимая степень физической силы в отношении судна, включая применение оружия, ограничена требованиями разумности и запретом несоразмерного насилия по обычному международному праву.

При задержании судна по подозрению в пиратстве бремя доказывания «личных целей» и преступного характера действий лежит на задержавшем государстве. Поспешный захват без убедительных доказательств дает государству флага основания требовать возмещения причиненных убытков.

Трудности с непрерывным обеспечением сохранности доказательств в море часто осложняют последующее судебное разбирательство в национальных судах, подчеркивая разрыв между морскими правоприменительными операциями и процессуальными требованиями на суше.

Военные корабли и другие государственные суда, эксплуатируемые в некоммерческих целях, пользуются в открытом море полным иммунитетом от юрисдикции любого государства, кроме государства флага.

Даже если государственное судно подозревается в незаконных действиях, суверенный иммунитет запрещает принудительную высадку на борт, обыск или арест. Этот иммунитет сохраняется в полном объеме, если государство флага прямо от него не откажется, что существенно ограничивает меры принуждения против государственных судов в открытом море.

В борьбе с ННН-промыслом международное сообщество все шире применяет меры государства порта. Ограничивая доступ в порты судам, не способным подтвердить законность происхождения улова, государства используют суверенитет над собственными портами для косвенного контроля за промыслом в открытом море.

Этот подход обусловлен ограниченностью традиционной модели исключительной юрисдикции государства флага в открытом море и признанием того, что регулирование доступа к рынкам зачастую действует эффективнее классического перехвата на море.

Правовой режим открытого моря остается компромиссом между свободой судоходства и необходимостью пресекать преступные посягательства. Пиратство признается исключительной угрозой морскому порядку, что оправдывает отступление от принципа исключительной юрисдикции государства флага.

Напротив, нерегулируемый промысел рассматривается преимущественно как регуляторная проблема, требующая институционального взаимодействия, а не одностороннего силового вмешательства. Стабильность морского права зависит от строгого соблюдения этих границ, исключающего необоснованное расширение полномочий при сохранении готовности к современным угрозам на море.